...он теперь с детьми на руках и без денег, отец продал детей в рабство в пустоши, где им пришлось выживать своими силами. так продолжалось какое-то время, дети переходили из рук одного хозяина в другие, пока в какой-то момент не оказались неподалеку от тьерры судя по записям, субьект и некоторое количество других детей бежали в соседнее государство и получили там приют взамен на работу. там числился несколько лет, бродя от одной фермы к другой. повзрослев устремился в новый город на встречу...

...Ванду. Не оправдывался (этому нет оправдания), просто… хотел чтобы она знала: он не выбирал, он выживал. А тень наблюдала… Больше не рвалась к Максимофф. Теперь ее интересовала не Ванда, а они оба — их связь, их взаимодействие. Во взаимодействии ключ. Наверное, осознание чего-то неотвратимого успело прийти за мгновения до того, как случилось истинно непредвиденное. Тони не расслышал толком, что пытался сказать его собрат — просто увидел лицо, выражение которого было кричащим. И максимально...

...знаком с этим миром и не имел ни малейшего представления, как в нём выжить. но если он научился выживать там, разве здесь будет сложнее? первое время он ночевал на скамейках в парке, пока одна пожилая женщина не подсказала ему, что в двух кварталах есть хостел, где можно работать за жильё. это был хороший шанс получить крышу над головой, но не хватало одной маленькой детали — в южной корее такого человека, как чонин, не существовало. а он сам не знал о себе ничего, кроме имени. имя было...

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....

...его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя. Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья. Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём....