...нет... Только не сейчас!! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! " - спокойным вдохам мешала рыба в зубах, но вместе с ней пульс участился из-за паники. В голове творился хаос. Вокруг, как ей казалось, тоже. Она будто вновь очутилась на том отрывистом берегу, где с противоположного на нее с насмешкой смотрел рыжий домашний кот. Унижение...сплошное унижение. Нелепая глупость, когда тебя обводят вокруг когтя. Бестолковые мечты об искренности и понимании. О своей мнимой нужности этому миру... Фиалка полностью...

...со лба. Он часто, глубоко и тяжело дышит. У него в висках барабанной дробью отдает зашкаливающий пульс. У него по спине бегут холодные капли пота, а кисти дрожат, перебирая в пальцах разогретую от человеческого тепла каленую сталь. Он смотрит на этот мир — сквозь белесую пелену собственной ярости и никак не может понять, где в его убогой жизни правда, а где ложь. Мертвая тишина воцаряется в пределах больницы, и О Гу-Так прислушивается к ней, словно притаившийся зверь. Добыча всегда идет на...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...он может? Разве он в праве? Хочется взвыть раненным зверем, в ушах набатом стучит собственный пульс, Воды словно откликаются на его безумие, на захлестнувшую боль, что кажется затуманивает разум. Все повторяется снова, из-за него погибают те, кто должен жить вопреки всему. — Почему снова ты? – Безжизненным голосом шепчет Дань Хэн, прижимая к груди безжизненное тело охотника, поднимаясь над водными потоками, что, откликаясь на небрежное движение руки, рождают смертоносные вихри, усиливая...

...насильно отбыв на достаточное расстояние, где агенты могли бы собирать данные и не терять руки на пульсе, но где не бушевала смертоносная трагедия. В тяжелой тишине. В молчании, полном понимания и прострации, констатации и вынужденного смирения. Которое даже Аалто не решился нарушить - понимал, разделяя в моменте настроение и мысли каждого из агентов. Которыми вскоре было решено - из рациональности и расчётов - вернуться обратно Домой, с чем помогла Хранительница, как и прежде. Только Ровер...

Туман обжёг лицо влажным холодом. Оророн инстинктивно прижал самоцвет к груди, подставляя ему своё дыхание. Пульс камня слился с его собственным — ровно, точно мерный бой барабана под кожей. Он едва заметно кивнул сам себе: — Держит. Слова Ситлали тихо отозвались в висках: «Я держу». Этого хватало, чтобы не сорваться в первую же трещину. Он сделал полшага и замер, прислушиваясь не ушами, а всей кожей. Туман шевелился, как живое существо, и пах по-разному. Слева тянуло липким холодным мёдом —...

...Митчеллу, ей и следовало пахнуть. Губы прошлись по изгибу мышцы и места, где у людей обычно бился пульс. Митч резко отстранился и начал рисовать с ещё большим энтузиазмом. Его взгляд жадно поглощал каждую черту, каждую мышцу, кость, сочленение рисуя так, будто он сам прикасается к древнему. Глаза Эйвери прикрылись от прилива эмоций, как никогда ярких, которые, как он думал, не сможет испытать в своём посмертии, когда всё вокруг начинало меркнуть. Его собственное сердце обеспокоенно...

...взгляд, хотя и очень хочет. слышит, как чужое сердце пропускает удар, прежде чем разогнать пульс до шума в ушах. и задает ему свой первый вопрос. тени принимают мириам в свои объятия, позволяя незаметно перемещаться по улицам — иногда и домам — синиструма, в то время как стажеры испуганно подпрыгивают, когда она бесшумно возникает за их спиной, и это её изрядно веселит. на очередные размазанные по стене останки мариам смотрит почти скучающе — разве что раздраженно фыркает, когда пачкает...

...взгляд, хотя и очень хочет. слышит, как чужое сердце пропускает удар, прежде чем разогнать пульс до шума в ушах. и задает ему свой первый вопрос. тени принимают мириам в свои объятия, позволяя незаметно перемещаться по улицам — иногда и домам — синиструма, в то время как стажеры испуганно подпрыгивают, когда она бесшумно возникает за их спиной, и это её изрядно веселит. на очередные размазанные по стене останки мариам смотрит почти скучающе — разве что раздраженно фыркает, когда пачкает...

...к чему-то вечному и нетленному, будто ощущал под пальцами не дерево, а живой, размеренный пульс самой империи, чьим слугой и хранителем он себя теперь осознавал. Императрица Лянь стала для него подобно изысканной вазе эпохи Мин — безупречной в своей форме, покрытой глазурью многовековых традиций, где каждый изображенный дракон и феникс рассказывал историю династических союзов. В первые месяцы их брака он с почтительным трепетом рассматривал эту драгоценность, переданную ему вместе с...