...и ближе, чем возможность доползти до дембеля живым. Но ведь хочется жить, даже если приходится выживать, отбросив всякие моральные принципы, не зная, когда и где подорвёшься на мине. И вот, Вов, ты вернулся, думая, что самое страшное позади. Вернулся пусть живым, всё ещё помня о чести и "правильной, человечной" правде, но всё же поломанным – давно ли ты спал без кошмаров, Вов? Возможно, Казань стала для тебя вторым Афганом: вместо сослуживцев – малолетние пацаны, смотрящие на тебя, как на...

...и ближе, чем возможность доползти до дембеля живым. Но ведь хочется жить, даже если приходится выживать, отбросив всякие моральные принципы, не зная, когда и где подорвёшься на мине. И вот, Вов, ты вернулся, думая, что самое страшное позади. Вернулся пусть живым, всё ещё помня о чести и "правильной, человечной" правде, но всё же поломанным – давно ли ты спал без кошмаров, Вов? Возможно, Казань стала для тебя вторым Афганом: вместо сослуживцев – малолетние пацаны, смотрящие на тебя, как на...

...и ближе, чем возможность доползти до дембеля живым. Но ведь хочется жить, даже если приходится выживать, отбросив всякие моральные принципы, не зная, когда и где подорвёшься на мине. И вот, Вов, ты вернулся, думая, что самое страшное позади. Вернулся пусть живым, всё ещё помня о чести и "правильной, человечной" правде, но всё же поломанным – давно ли ты спал без кошмаров, Вов? Возможно, Казань стала для тебя вторым Афганом: вместо сослуживцев – малолетние пацаны, смотрящие на тебя, как на...

...и ближе, чем возможность доползти до дембеля живым. Но ведь хочется жить, даже если приходится выживать, отбросив всякие моральные принципы, не зная, когда и где подорвёшься на мине. И вот, Вов, ты вернулся, думая, что самое страшное позади. Вернулся пусть живым, всё ещё помня о чести и "правильной, человечной" правде, но всё же поломанным – давно ли ты спал без кошмаров, Вов? Возможно, Казань стала для тебя вторым Афганом: вместо сослуживцев – малолетние пацаны, смотрящие на тебя, как на...

...и ближе, чем возможность доползти до дембеля живым. Но ведь хочется жить, даже если приходится выживать, отбросив всякие моральные принципы, не зная, когда и где подорвёшься на мине. И вот, Вов, ты вернулся, думая, что самое страшное позади. Вернулся пусть живым, всё ещё помня о чести и "правильной, человечной" правде, но всё же поломанным – давно ли ты спал без кошмаров, Вов? Возможно, Казань стала для тебя вторым Афганом: вместо сослуживцев – малолетние пацаны, смотрящие на тебя, как на...

...и ближе, чем возможность доползти до дембеля живым. Но ведь хочется жить, даже если приходится выживать, отбросив всякие моральные принципы, не зная, когда и где подорвёшься на мине. И вот, Вов, ты вернулся, думая, что самое страшное позади. Вернулся пусть живым, всё ещё помня о чести и "правильной, человечной" правде, но всё же поломанным – давно ли ты спал без кошмаров, Вов? Возможно, Казань стала для тебя вторым Афганом: вместо сослуживцев – малолетние пацаны, смотрящие на тебя, как на...

Мда. Глянул цены в новом сезоне... Дорогой Барон! Могу Вас утешить только тем, что Вы не одиноки. Вот пишет широко известная в узких кругах киновед Ирина Павлова в своём ФБ: "Хорошо мне: я хотя бы в кино по билетам не хожу – только по приглашениям. Это я сейчас посмотрела театральные ценники на новый сезон, и мне поплохело. Ладно, буду только в те театры ходить, где у меня блат есть." П.С. Я только думаю, снимающие операторы, ходящие на все составы, они-то как выживают?

...и голод. Буду питаться ягодами и травой, буду пить воду из горного ручья, из дождевой лужи, но выживу и сумею начать все сначала!» Деньги у Яримы были, а драгоценности, которые она унесла с собой из дома Хермана, позволяли безбедно существовать хоть до глубокой старости, однако эта страна, Венесуэла, оказалась теперь для нее запретной. Лишь на место в тюремной камере могла рассчитывать здесь Ярима, повинная в смерти Росалинды, Альваро и Рохитаса. — Ох, Рохитас, Рохитас, — горько произнесла...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...

...в дешёвом кафе, оператор на телефоне. Каждая работа приносила мало, зато давала главное — умение выживать, улыбаться тогда, когда не хочется, и слушать чужие истории так, словно они действительно интересны. Около двадцати трёх лет жизнь Аделины круто изменилась. Она случайно познакомилась с состоятельным бизнесменом, старше её на пятнадцать лет. Сначала это выглядело как обычная случайность: разговор в баре, лёгкий флирт, обмен номерами. Но он быстро увлёкся её простотой и «живостью»,...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...

...воспоминания о давно утерянном мире. О доме и своей семье, о нормальной жизни, где не приходилось выживать день ото дня и где его любили родители. Он уже не тот, что прежде. Все чаще он задумывается о том, что того, что они делают в Сопротивлении, недостаточно. Что нужно не только работать больше, но и менять сами способы достижения результата, в противном случае победы не увидят не только они, но и их дети. Страх за Флер слишком силен, но даже он не способен остановить его. Слишком многое...

...Всего в половине милях. Тот участок прибрежной линии, где скалы круто обрываются в море. Там не выживают. Особенно после падения с такой высоты. Но если приказ от Ин Хо, значит шанс есть. А значит, я должна. Я прибавила ход. Мотор зарычал, срезая волны острым носом судна. В ушах звенело, глаза щурились от соли, что поднималась с волнами. Я увидела его раньше, чем берег. Тело у поверхности воды, как выброшенный якорь. Он не шевелился, но не ушёл на дно — зацепился за скалу, волны держали его...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...

...ничего нового. – Что ты имеешь в виду? – Бенни вопросительно вскидывает брови, – Здесь не нужно выживать, – на этом слове он с лёгким презрением морщится, – Здесь нужно наслаждаться, детка. Это пресловутое слово “выживание” присуще всему тому, что находится за стенами Стрипа. Бенни уже давно отвык размышлять в таком ключе, и каждый раз, когда приходится с этим сталкиваться – при общении с теми же Ханами или курьером – он словно откатывается на несколько шагов эволюции назад. – Знаешь все...